Я регистрируюсь как наблюдатель от прессы, говорю с секретарем УИК, наблюдаю за процессом – удивительно дело, все ровно. Потом разговариваю с наблюдателями (от кандидатов в мэры: Колиуха, Лесникова, Матвеева - и Партии – Единой России).
- Были ли замечены вами какие-либо нарушения за время вашего присутствия на участке?
- Нет! Что вы! У нас все спокойно, у нас лучший участок! Никаких нарушений, явка хорошая, настроение праздничное!
- В самом деле, ваш участок один из лучших, но позвольте заметить, что присутствие на участке сотрудников милиции – незаконно, это называется «посторонние на участке».
- Неужели?! А нам как-то с ними спокойнее!
Я зачитываю из федерального закона о том, кто имеет право постоянно присутствовать на участке: члены избирательной комиссии и наблюдатели. Милые дамы удивлены. Я удаляюсь. Два милиционера средних лет, явно оба на позитиве, окликают меня, я подхожу, они внимательно изучают удостоверение прессы, задают несколько детских вопросов о газете, улыбаются и смотрят прямо в глаза, ожидая комментариев по поводу моего заявления – о «посторонних на участке». Волнуясь от легкого испуга, я комментирую:
- Понимаете, ваше присутствие на участке... незаконно. В том смысле, что по закону постоянно присутствовать на избирательном участке имеют право только члены УИК и наблюдатели – от кандидатов, прессы и международные... (закон такой-то, часть такая-то)
- Но мы ведь здесь для охраны правопорядка, чтобы не нарушали...
- Я понимаю, вы исполняете распоряжение вышестоящего начальства, лично к вам у меня нет никаких... претензий... Просто... это распоряжение... противоречит закону... Я не имею права ничего требовать, просто я сообщаю вам об этом, чтобы вы знали.
- В самом деле?! Тогда... Может, нам выйти? А где мы можем находиться?
- Вон там висит беленькая табличка с номером участка, участок начинается прямо за ней, а перед табличкой каждый имеет право постоянно присутствовать.
Милиционеры улыбаются, обдумывая сказанное.
- Ну, девушка, тогда мы удалимся, за табличку...
Я медленно ухожу по коридору, и метров через десять замечаю, что они – за мной. Ай-ай-ай. Однако, оказалось, что они покинули участок, движимые желанием соблюдать закон!!! Ура! Какие милые милиционеры! Бывает же! Аж настроение улучшилось!
Участок в МОК №2 демонстрирует обратную тенденцию.
Без малого восемь, хочется спать, есть, пива или на худой конец испить водички. Три дамы бальзаковского возраста, с бейджами наблюдателей от будущего мэра единоросса С. М. Колиуха (прочитайте наоборот! Кандидат в мастера спорта, однако!) сидят за партой и попивают минералку с шоколадом.
- Можно отпить у вас немного минералочки? - спрашиваю я.
Они наливают мне четверть стакана. Думаю: «Жлобихи, однако. Воды им жалко». Но пью. Редчайшая гадость!!! Наверно, левая водка!!! Добрая тетя подсовывает мне шоколад. Наблюдатели смеются, как дети, пошутившие добрую шутку.
- Водка паленая? - спрашиваю.
- Что вы, медицинский спирт! Правда маленько разбавленный.
Хорошо пошел!
Часы пробили 20.00, голосование окончилось.
Наблюдатели (эти, озорные, плюс от единоросса Лесникова и собственно Единой России) оживились в предвкушении подсчета голосов – им тоже хочется домой.
Два члена УИК с председателем во главе забирают списки избирателей и неиспользованные бюллетени и запираются с ними в кабинете английского языка. Дамы с бейджами припивают из бутылочки, реакции ноль.
- Обратите внимание, это нарушение! По закону сначала надо погасить неиспользованные бюллетени, потом – работа со списками! Все – в присутствии наблюдателей. Потом – подсчет голосов! - объявляю я, честно отрабатывая 1000 руб. и немного удивляясь неподготовленности наблюдательской братии.
Реакции ноль. Самая молодая встрепенулась и подсела ближе к основной урне: «Наблюдаю, мол, урна под контролем». Я снова пытаюсь обратить их внимание на нарушение и объяснить возможные его последствия. Безрезультатно. Так проходит час. С участка, заскучав, уходит девушка-милиционер.
- А что мы, собственно, здесь сидим! Поглядите, на соседнем участке уже считают! А мы? Когда мы получим протокол? Почему в него не заносятся данные? - это из тех, что от Колиуха.
- Да, в самом деле! Куда делась комиссия?
Комиссия ра-бо-та-ет! - откликается толстая женщина из-за стола (она тоже из комиссии, из той ее части, которая отдыхает за столом – а их человек пять).
- Вы – комиссия? А почему вы не подсчитываете? Не гасите белютни?
- Не мешайте людям работать! Им и без вас тошно!!! А вы кричите! Дайте же им спокойно сделать свое дело!
Я подливаю масла в огонь:
- Граждане наблюдатели, мы с вами должны все это видеть, на-блю-дать! На то мы и НАБЛЮДАТЕЛИ. По закону работа избирательной комиссии должна быть прозрачной... - я продолжаю в том же духе, ссылаясь на федеральный закон о президентский выборах, благо, в руках книжечка с выдержками из оного.
- Отстаньте от нас с вашим законом, девушка! Кто вы вообще такая! Я – из районной управы, и слежу здесь за порядком, а вы мешаете людям работать.
- Я - наблюдатель от прессы! - помечаю себе нарушение: баба из управы – посторонний на участке, даже хуже.
- А в самом деле! Как это - отстаньте с законом, как так можно! - поддерживает дама, угостившая меня спиртом, по виду – учительница. - Пресса-то попроворнее нас оказалась, видит, что вы нарушаете!
Атмосфера накаляется. В кабинете английского шуршат бумажками. Остальные члены УИК сидят за столом с отсутствующими лицами, и я начинаю подозревать, что участок купили, и они сидят, стесняются.
- А что они там делают, в этой комнате??? - продолжает учительница.
Они вполне могут подтасовывать! Подпишутся сейчас за тех, кто не пришел, потом проголосуют, потом бюллетени вбросят! - отвечаю я. - А мы ничего не видим, хотя по закону сначала, в присутствии наблюдателей, необходимо погасить неиспользованные... (статья такая-то, часть такая)... затем...
- Да что это такое! Девушка! Вы оскорбляете пожилых людей! Ишь, какая нашлась! Люди работают с семи утра, устали, стараются ради вас же, а вы смеете их обвинять! ВЫ бы поработали! Сами ничего не делаете! - взрывается, как бомба, тетечка.
- Ага, вы, трудяги, подтасовываете, а нам не даете наблюдать, то есть делать НАШУ работу! - это наблюдатели.
- Если бы вы, граждане-комиссия, хотели бы быстро и без справедливых упреков с нашей стороны подсчитать голоса, вы бы просто соблюдали законную процедуру (я снова зачитываю, какова она, эта процедура), а не кричали бы на чистом пафосе, что вам мешают работать. То есть подтасовывать.
Начинается скандал. Девушка из комиссии, лет двадцати пяти, срываясь на визг, называет меня на ты и предлагает заткнуться со своим законом. Бедняжку трясет от нервов и отсутствия достойных аргументов. Меня посещает фантастическая мысль, что она участвует в этом спектакле без доплаты за беспредел. Я машинально подсучиваю рукава (девчонка притихла), подхожу в ней поближе, и говорю:
- Успокойтесь, пожалуйста. Значит, закон вы не уважаете, это ваше дело, а наше дело – следить за его соблюдением, в случае его нарушения – писать жалобы и отзванивать в ТИК (кидаю понты, жалобы писать мне нельзя) – сейчас сюда приедут из ТИКа, и разберутся, что тут происходит. (Выхожу в коридорчик, отзваниваю в штаб и на горячую линию о событиях).
На крики прибегают милиционерша и сотрудник ФСБ, мне уже знакомый, в штатском, ясное дело, и с лицом типичного ФСБшника.
- Что за шум! В чем проблема?
- Вот эта девушка, якобы от какой-то прессы, оскорбляет членов УИК и мешает им работать! - объясняет тетка из управы.
- Никого лично я не оскорбляю, работать не мешаю, и ссылаюсь не на свои фантазии, а на федеральный закон о выборах президента РФ, права прессы и т.д.
- Я слышала. - подтверждает милиционерша, - вы все правильно делаете. - Она решила сыграть роль миротворца, решив для себя, что переутомившиеся за день милые дамы придираются друг к другу по мелочам, - но излишне эмоционально. Не волнуйтесь, мы тоже устали. Давайте поднапряжемся последний раз, дружненько поработаем и разойдемся с миром! Так, комиссия, вы что там задерживаете? Побыстрее, побыстрее, вас люди ждут!
Кабинет английского открывается, трое со списками, погашенными бюллетенями и чем-то еще, уже упакованным в специальные мешочки, вроде как для мусора, выходят, улыбаясь. От председателя разит перегаром.
- А вы тут волновались! Все готово!
Вскрывают урны. Начинается подсчет бюллетеней. На маленьком столе – президентских, к которым ни у кого не возникает интереса, а на большом – мэрских. Наблюдатели от всевозможных единороссов заметно болеют за коммунистку Кудрявцеву, поминая порой Зюганова и сожалея о том, что он не пройдет. Шуршат бумажки, звучат фамилии кандидатов. Все путем. Через час даже самые непонятливые обнаруживают, что главой городского округа стал господин Колиух. Под монотонный шумок председатель с секретарем упаковывают в специальные мешочки какие-то еще бумаженции, снимают со стены совершенно пустую увеличенную копию протокола и уносят в тот же кабинет английского.
Второй час ночи. Подсчет закончен. Осталось совсем немного, казалось бы – вписать результаты в копию протокола, заверить наблюдательские копии и спокойненько везти результаты в ТИК, но не тут-то было. Какие-то тонкости, которые нам, наблюдающим, объяснить невозможно. В кабинете английского заполняют протокол. Мы ждем еще полчаса.
У таксиста, вызванного на участок ребятами от Колиуха еще к 11 вечера, сдали нервы. Если до этого он ограничивался рассказыванием пошлых анекдотов и комментариями работы УИК по типу «что там они страдают фигней?», то сейчас ему приспичило крыть последними словами выборы, кандидатов, депутатов, правительство, Единую Россию и Путина с Медведевым лично.
- Клал я на эти выборы! Смех один, а не выборы! Да пусть они там назначат президентом хоть жопу с ручкой – как было кругом говно-говно, так и будет! Кто вообще придумал эти выборы? Кто вообще на них ходит? Все давно уже куплено! - и так далее, и тому подобное.
Милиционерша делает большие глаза и прикладывает палец к губам, косясь одним большим глазом на сотрудника в штатском. Громким шепотом она просит таксиста не волноваться, не шуметь, вообще ничего не говорить и легонечко подталкивает его к выходу. Забавно.
- Мне хозяин дал эту долбучую наклейку: «Спасибо Единой России за новые дороги» - я ее наклеил, да, раз так надо, но знаете, куда? Под задний бампер! Намек понят? - он похлопывает себя по заднице и триумфально удаляется.
Кузнецова Е.Ю.
Воронежская область
